Камень Чародея [ = Чародейский рок ] - Кристофер Сташеф

Губы к губам и сердце к сердцу,

Они хотят встретиться, чтобы никогда не расставаться!

— Что это за песня? — спросил Джеффри, вытаращив глаза.

Корделия наморщила нос.

— Фу! Она плохая! Разве любовь — это только соприкосновение тел?

— Но кто это поет? — спросил Магнус, нахмурившись.

Из-за поворота тропы появилась целая цепочка тринадцати- и четырнадцатилетних подростков, держащихся за руки. Ноги их притоптывали в ритме танца, тела и головы раскачивались в такт музыке.

Гэллоугласы пораженно уставились на процессию.

— Кто это? — тихо спросил Джеффри.

Цепочка юношей и девушек приблизилась, окружила их отряд, и Гэллоугласы почувствовали, что их мягко отделяют друг от друга.

— Идем, ты не должен стоять, — со смехом щебетала хорошенькая девушка. — Ты должен танцевать или падать!

— Правда? — спросил Магнус.

— Я не хочу танцевать! — рявкнул Джеффри.

— Тогда отойди, — легко ответил ему неуклюжий подросток. — Но что с тобой? Почему ты не хочешь танцевать?

— А что с тобой? Почему ты хочешь?

Но парень словно не услышал его: он повернулся и посмотрел в глаза девушке за ним.

— Что это за музыка, которая так командует вашими ногами? — спросил его Джеффри, пытаясь не отстать.

— Как что? Это наша музыка! — ответила соседняя девушка. — Она играет только для нашего возраста!

— Ты не можешь управлять своими ногами?

— Зачем? — девушка рассмеялась. — Мне нравится то, что они делают.

— Сопротивляйся, — посоветовала Корделия. — Ты должна быть хозяйкой себя самой.

Девушка посмотрела на нее, как на какое-то чудище.

— Что ты за девчонка, если не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь вел?

— Я принадлежу только себе! Я девушка, а не рабыня! Разве ты не понимаешь, что эти песни лишают тебя самостоятельности?

— Нет! Как это возможно? — возразила другая девушка, тоже со смехом. — Это всего лишь развлечение!

— Кто тебе это сказал? — яростно спросила Корделия.

— Да ведь сами камни кричат об этом!

— Их биение удивительно! — добавила третья девушка, сверкая глазами. — Оно отражается в крови! От него поет все тело!

Глаза Корделии расширились от ужаса.

— Ты ведь не веришь их подлой лжи?

Первая девушка сердито посмотрела на нее.

— Какая это ложь?

— В них не ложь, а правда! — вставила еще одна девушка, дальше по цепочке, — чуть выше остальных, полногрудая и очень красивая. Девушка улыбнулась Магнусу и опустила ресницы. — Разве ты не слышишь, как это прекрасно? Любовь!

Очарованные глаза Магнуса какое-то время не отрывались от нее, но он все-таки набрался сил для ответа:

— Эти слова не о любви, а о горячей необузданной плотской страсти.

— Какая разница? — удивленно спросила девушка. Потом снова улыбнулась, наклонилась вперед, губы ее словно стали еще полнее, она приблизила лицо к Магнусу. — Почему ты не танцуешь? Разве наше общество тебе не нравится?

— Нет, — еле-еле сумел ответить Магнус, хотя и знал, что говорит неправду.

Она тоже знала это.

— Меня зовут Лалайна. Не хочешь потанцевать со мной?

— То, что ты делаешь, неправильно, — однако ноги Магнуса сами собой стали ступать в ритм с ее шагами, и он никак не мог оторвать взгляд от ее лица.

— Чего тут неправильного? — спросила Лалайна. — Мы молоды, у нас возраст радости. И если мы сейчас не получим удовольствия, то когда же?

— Танцуй, — приказал юноша за ним, — или отходи в сторону! Потому что мы поднимаем ветви своим пением, а ты пригибаешь их к земле!

— Неужели ты не умеешь танцевать? — насмехался другой юноша, почти что возраста Магнуса.

— Ты не станешь нашим другом, если не пройдешь с нами под небом, — с улыбкой объявил третий.

Лалайна плавно скользнула вбок, проведя губами по губам Магнуса. Он остановился, словно его ударило электричеством, и все танцующие остановились вместе с ним. Команда плясунов с улыбками смотрела на него, сдерживая дыхание, настороженная…

И тут Корделия возмущенно завопила:

— Эти девки! Эти злобные грязные Лилит! Неужели они утащат тебя за собой?

— Конечно, — подтвердила высокая девушка, — от всего сердца.

— И тела, — Лалайна заглянула в глаза Магнусу.

— Он не будет танцевать с вами! — в ужасе вскричал Джеффри.

— Он в нерешительности, — Грегори вырвался из рук какой-то девушки и нырнул к старшему брату. — Магнус! Проснись! Они зачаровывают тебя, окутывают заклинанием!

— Это не заклинание, — возразил один из юношей. — Это всего лишь развлечение.

— Ты бессердечный негодяй! — бушевала Корделия. — По-твоему, женщина — это только игрушка?

— Не верь им! — внушал Магнусу Грегори. — Они хотят околдовать тебя, втянуть тебя в свой водоворот топанья и раскачивания, в котором сами с головой по грязли!

— Отступись от них, — уговаривал с другой стороны приплясывающий юноша. — Ты не поверишь, какое это удовольствие, какое необыкновенное ощущение!

— Держись! — Грегори схватил старшего брата за руку. — Ты человек с разумом, а не безмозглая марионетка!

— Музыка велика, музыка — это все! — возразил другой юноша. — Покорись ей, пусть она перекатится через тебя! Потом найди руку другого, прикасайся к ней, гладь ее!

— Ты же умеешь отличать хорошее от плохого! — настаивал Грегори. — Ты сам мне об этом часто говорил! Плохо, говорил ты, позволять другому думать за тебя! Но насколько хуже, когда музыка лишает тебя рассудка?

— Это так, — лицо Магнуса затвердело. С огромными усилиями он закрыл глаза, покачал головой и отвернулся от Лалайны. — Я по-прежнему принадлежу себе.

— Тогда ты не наш! — выкрикнул неуклюжий юноша. — Убирайся! Прочь отсюда!

— Ты говоришь, что мы только игрушки? — насмешливо спросила девушка, чуть старше Корделии. — А чего нам еще желать? Ты ревнуешь, потому что с тобой никто не играет!

— То, что есть у меня, принадлежит только мне! — горячо ответила Корделия. — Что? Ты хочешь отдаться мальчишкам, которые видят в тебе только игрушку?

Все танцующие возмущенно ахнули. Затем лица девушек застыли, и они шагнули вперед.

— Какой у тебя грязный рот! — крикнул самый младший мальчик в адрес Грегори. — Мы должны тебя остановить! — и он набрал полную горсть грязи.

— Отойди! — Джеффри сердито встал перед младшим братом. — Не трогай его!